Русский

Польский вопрос в Литве: вечная проблема самоидентификации

За общим фоном разговоров об ограничении базовых прав русскоязычного населения Балтийских стран зачастую забывают о том, что все три эти республики весьма различны по этническому составу и по методам разрешения межэтнических противоречий. Литва, например, в 1991 году автоматически предоставило полноценное гражданство всем проживавшим на ее территории гражданам бывшего СССР, чем выгодно отличалась от Латвии и Эстонии. Однако со временем выяснилось, что внутренних противоречий в литовском обществе заметно больше, что одно только противопостановление "литовцы - русскоязычные".

За все время советской власти лишь однажды в конце 40-ых годов была предпринята довольно неуклюжая попытка русификации. Тогда из центральных и южных областей России в Литву были переселены несколько тысяч крестьян-колонистов. Большая их часть была очень быстро перебита "лесными братьями", а новенькие, только что отстроенные колхозы сожгли. Отдельно необходимо подчеркнуть и особую позицию тогдашнего первого секретаря литовской компартии Антанаса Снечкуса, который последовательно, но ненавязчиво отстаивал национальную самобытность Литвы даже в мелочах. Например, он убедил "московских товарищей" в необходимости сохранить исторические названия улиц, в том числе и названных в честь великих князей, что в сталинские времена могли счесть крамолой. Не соглашался Снечкус и на постройку круных промышленных предприятий, которые потребовали бы присутствия квалифицированных кадров со всего СССР. В Латвии и Эстонии подобная индустриализация привела к формированию моногородов с преимущественно нелатышским населением (например, город Елгава с ныне покойным заводом РАФ или эстонский Силламяэ с его вычерпанными сланцами и хранилищем радиоактивных отходов). Как следствие такой консервативной политики руководства литовской компартии приток русскоязычного населения в республику был во много раз меньше, чем в ту же Латвию, и был ограничен буквально двумя-тремя населенными пунктами. В первую очередь это портовая Клайпеда, из которой попутно департировали немецкое население, а, во вторых, даже не столица Вильнюс, а его промышленный пригород Новая Вильня. Особняком стоят "города энергетиков" вокруг Игналинской АЭС: собственно Игналина, Висагинас, Электренай. Русскоязычного сельского населения в Литве практически нет за исключением старообрядческих сел, жители которых только исторически считаются славянами, поголовно говорят по-литовски и носят фамилии "с литовским акцентом". Отдельные белорусские хутора вдоль восточной границы Литвы оказались там в советское время и практически случайно.

Надо подчеркнуть, что среди литовцев хорошее знание русского языка всегда было нормой. В рамках Российской империи литовцы подвергались двойному прессингу: не так была страшна русификация, сколько полонизация. Едва ли не единственной формой интеллектуальной самореализации на рубеже веков для литовцев была религия. Семинарии исправно поставляли образованных молодых людей во все сферы общества, причем, выработав у них стойкую неприязнь ко всему польскому. В противовес полонизации образованная часть общества выбирала "колонизатора побольше", что, кстати, давало возможность карьерного роста. Кроме того, этническую и социальную структуры литовского общества заметно изменили события времен Второй мировой войны и послевоенного гражданского противостояния. Например, доля еврейского населения упала до критических цифр, а некоторые местечки просто исчезли. Исчезла и специфическая мультикультурная среда, породившая, в частности, язык эсперанто. Изобретатель "внеэтнического языка" Лазарь Заменгоф родился в Сувалкии (сейчас это территория Польши), дома говорил на идиш, учился в ешиве на иврите, на улице говорил по-литовски, а официальные бумаги выправлял на русском и польском. В такой обстановке воле-неволей захочешь придумать некий единый для всех способ общения.

В таком контексте формировались и непростые отношения польского меньшинства с литовцами в Вильнюсе и Виленском крае. На данный момент виленские поляки по численности превышают все остальные национальные меньшинства Литвы вместе взятые (по последней переписи 235 тысяч человек, то есть почти 7 процентов всего населения Литвы). К юго-востоку от Вильнюса, в Шальчининкайском районе поляки полностью преобладают, особенно в сельской местности. В советское время по негласной разнарядке все партийное руководство района набиралось только из поляков. Кроме того, из, как тогда было принято говорить, "лиц польской национальности" набирались офицеры МВД не только в Литве, но и в Латвии (как правило, по "комсомольской командировке"). В начале 90-ых годов такое "этническое квотирование" сыграло с местными правительствами в злую игру: командиры вильнюсского и рижского ОМОНов Болеслав Макутынович и Чеслав Млынник синхронно организовали вооруженные мятежи с человеческими жертвами.

Несмотря на общую и для литовцев, и для поляков католическую церковь, исторически существуют разделение приходов. В самом Вильнюсе "чисто польским" считается только один костел, но зато едва ли не самый знаменитый: иконы Матери Божьей Остробрамской, который литовцы почему-то называют Воротами рассвета (с них были скопированы Иверские ворота на Красной площади в Москве). В межвоенный период, когда Виленский край принадлежал Польше, этот костел даже стал причиной серьезного межэтнического противостояния, когда несмотря на протесты литовского населения все надписи на латыни были с него сбиты и установлены заново, но уже на польском языке.

Проблемным остается и вопрос образования и не только религиозного. Как правило, молодых ксендзов еще в семинарию специализируют по регионам, в которых им придется служить. И при этом, многие ксендзы - поляки по национальности получают приходы и в Белоруссии, и в России. А вот со светским образованием случился неприятный казус. Дело в том, что прошлый президент республики Валдас Адамкуса русского языка не знал в принципе и активно боролся с русификацией. На этой волне был принят закон, запрещающий использование в учебных целях книги и материалы, изданные за пределами Литвы. В результате ущемленными оказались не столько русские школы, которых и так не бог весть как много, а именно польские сельские школы. Официальные власти с грустью константируют, что "имеются трудности в реализации стремлений своего культурно-языкового самовыражения". Ситуация ухудшилась еще и потому. что до 1991 многие поляки учились в русских школах, а в последнее время наоборот - наблюдается ренессанс национального образования. По последним опросам, до 77 процентов виленских поляков хотели бы получать образование на родном языке. Выход пока ишут компромиссный: перевод школьных учебников на польский язык финансируется из Варшавы, а Вильнюсе официально открылся филиал Белостокского университета. В то же время высшее образование на русском языке в Литве полностью ликвидировано.

Также постоянным поводом для межэтнической напряженности остается польское военное кладбище в Вильнюсе в районе Антакальнис, где похоронено сердце Юзефа Пилсудского. В свою очередь польское население Виленского края регулярно напоминает литовцам о том, что именно из местной шляхты вышли и Адам Мицкевич, и Юзеф Пилсудский и даже, прости Господи, Феликс Дзержинский. Не добавляют позитива и воспоминания о событиях 40-50 годов, когда польская Армия Крайова и литовские "лесные братья" увлеченно гонялись друг за другом, а не за немецкими иили советскими войсками. Кроме того, виленские поляки, как и часть польского населения западных областей Белоруссии и Украины, не считают себя "диаспорой". Они предпочитают говорить о своей "автохтонности". А автохтонность в противовес "пришлости" русскоязычного населения порождает политические права.

Вопреки известной поговорке "три поляка - восемь партий", политически виленские поляки организованы скудно. Единственная политическая партия на национальной основе: "Избирательная акция поляков Литвы". На последних выборах она получила 3 места в Сейме и одно в Европарламенте, хотя на местном уровне в Вильнюсском и Шальчининкском районах польское население представлено довольно хорошо. (А вот Русский альянс на этих же выборах набрал меньше 1 процента голосов и в Сейм не прошел). Слабая попытка заговорить о создании польского автономного района с собственным самоуправлением умерла не родившись осенью 1991 года.

Однако большей частью различные объединения польских общин носят либо откровенно аполитичный характер или лишь частично вовлечены в политику, как, например, Ассоциация учителей польских школ. Оставшийся на плаву со времен перестройки и демократизации Союз поляков Литвы влачит полумертвое существование в основном на дотации из Варшавы. Периодически из недр польской общины доносятся тревожные песни о "постепенной литуанизации", "исторических страхах и мифах" и "культурном гетто". Иногда на них откликается Варшава, тогда случается дипломатический кризис, но всех мирит ЕС, в котором состоят обе братские державы. Самый катастрофичный инцидент случился, когда министр иностранныд дел Польши Сикорский, находясь в Вильнюсе, посетовал на то, что в паспортах и официальных документах польские фамилии транскрибируют на литовский манер. (То же самое вытворяют и с другими нелитовскими фамилиями, но Россия эту проблему вообще не замечает). Мало помалу коллизия все-таки доросла до Евросоюзна, причем перевес оказался на стороне Варшавы, поскольку оказалось, что Литва, переделывая фамилии, нарушает какой-то норматив общеевропейского уровня. Воз и ныне там, Вильнюс вяло, но упрямо отругивается, а Сикорский, похоже, уже сам не рад, что поднял эту тему, поскольку, по логике, такие же точно претензии можно предъявить и Белоруссии с Украиной.

Научно-методический Совет МИСИ "Vector"

Услуги компании

  • Политические коммуникации
  • Бизнес-коммуникации
  • Кризисные коммуникации
  • Финансовые коммуникации
  • Лоббирование и взаимодействие с органами государственной власти
  • Социальные исследовательские проекты