Русский

Латвия перед угрозой демонтажа государственности

Угроза пострашнее русификации

Символ Латвии - статуя свободы, держащая над головой три звезды, - наиболее узнаваемая достопримечательность Риги. Звезды символизируют три области: Курляндию (западная Латвия с побережьем Балтийского моря), Земгалию (центральная и южная зоны) и Видземе (северная Латвия). Это псевдоисторическое деление сформировалось в начале 1920-х годов вместе с новым государственным устройством независимой Латвии. Уже в те времена подобное искусственное административное устройство не отражало этническую и политическую ситуацию в стране. А в последние годы доселе тихая и незлобивая внутриполитическая жизнь Латвии (если пока оставить в стороне проблемы русскоязычного населения) изобилует скандалами на субэтнической почве.

Началось все с бунта одного отдельно взятого местечка Алсунга в Курземе с населением чуть более 2000 человек. Алсунга - по меркам Курляндии городок древний. Орденская крепость впервые упомянута еще в начале XII века. Чем-то особенным для Курляндии местечко стало в веке XVII, когда местный граф Ульрих фон Шверен, служивший при дворе короля Речи Посполитой, собрался жениться на родственнице короля, для чего демонстративно перешел в католичество и организовал в родной Алсунге форменную контрреформацию. И поступил при этом грамотно: расквартированных в окрестностях Алсунги солдат с семьями освободил от налогов. А чтобы его новая свита отличалась от куршей-лютеран, он выписал из Вильнюса портных, которые и пошили особую, слишком богатую и яркую для латышей одежду. Мужчинам - двубортные костюмы с перламутровыми пуговицами, женщинам - красные юбки, клетчатые шали, цветные платки. Эта "модная" деталь оказалась едва ли не критической для формирования нового субэтноса, поскольку латыши-протестанты из окрестных волостей, приезжая в Алсунгу, чувствовали себя очень бедно одетыми и браки между католиками и протестантами стали окончательно невозможны.

Через пару поколений население Алсунги и окрестностей заговорило на особом диалекте латышского языка, сохранило нетронутой традиционную кухню (кровяную колбасу, например), но самое главное - католическую веру. За новым субэтносом закрепилось название "суйты" (от латинского suit - "свита").

Именно две с половиной тысячи безобидных суйтов, главными отличительными чертами которых до этого момента были красочные свадебные обряды и разноцветные костюмы, стали генераторами чудовищного политического скандала. В 2009 году, протестуя против распыления суйтов по трем административным округам, мэрия и собрание города Алсунга пригрозили на один день провозгласить независимость от Латвии. Рижское правительство перепугалось настолько, что согласилось предоставить суйтам нечто в роде культурной автономии, тем более что ЮНЕСКО признало суйтов "нематериальной ценностью человечества".

Однако по свидетельству председателя вновь образованного округа Алсунгский край Григория Розентальса, в неформальных беседах в Риге ему давали понять, что предоставление крошечной общине суйтов автономии может привести к общей федерализации Латвии. И самый страшный сон Риги: Латгалия.

Латгалия - самая крупная по территории область Латвии, едва ли не четверть всей страны с крупными городами. Причем во втором по численности населения после Риги латгальском Даугавпилсе сами латыши представлены в меньшинстве. Та же ситуация в Резекне, Мадоне и Лудзе. Значительная часть латгальцев латышского происхождения - православные. У многих славянские фамилии с добавлением "s" на конце (последний советский первый секретарь компартии Латвии был латгалец Горбуновс). И при этом Латгалия не удостоилась отдельной звезды на статуе свободы в центре и на гербе Латвии.

Автономизация Латгалии - худшее, что может случиться с Латвией. На данный момент по закону "Об административных территориях", принятому сеймом Латвии в 2008 году, существует лишь культурно-историческая автономия Латгалии и то лишь для трех городов. В то же время, год назад, 14 мая 2011 года в гостевом доме Вышковской волости был освящен флаг Латгалии, не имеющий ничего общего с общелатвийским.

На начало 2010 года латгальцев насчитывалось до 200 тысяч человек. Их диалект серьезно отличается от латышского языка, а образ жизни обитателей озерно-лесного края несовместим, например, с привычками рыбаков-куршей. В последние годы различия между латгальцами и латышами только усилились, и в Даугавпилсе как на дрожжах стали плодиться сепаратистские организации. Несмотря на все попытки Риги остановить этот процесс с помощью компромиссов (например, согласно статье 3 закона "О государственном языке" государство охраняет письменный латгальский язык как разновидность латышского), латгальский сепаратизм стал едва ли не главной головной болью для правительства в Риге.

На фоне латгальской проблемы особенно трогательно выглядит государственная забота о ливах - коренном финно-угорском народе. Последний чистокровный лив Виктор Бертольд умер в 2009 году и осталась только одна пожилая женщина, которую можно назвать носителем ливского языка. Малочисленные ливы периодически устраивают фольклорные фестивали и участвуют в научных конференциях, посвященных финно-угорским языкам и народам. Они не представляют никакой угрозы для латвийской государственности, вследствие чего Рига демонстративно выставляет ливов на показ для европейской общественности как образец заботы о национальных меньшинствах.

И наконец, Вентспилс - крупнейший после Риги порт Латвии, единственный, в котором есть нефтеналивные терминалы. Почти целиком русскоязычный Вентспилс стремится к обособлению в основном по причинам экономического характера. Мэр города Айварс Лембергс занимает этот пост бессменно с 1990 года - абсолютный рекорд для постсоветского пространства. Ему периодически прочат пост главы правительства, но каждый раз что-то не срастается. Принято считать, что в Вентспилсе "крутится" больше денег, чем в Риге, и именно вокруг нефтяного порта формируется новая латвийская олигархия - поголовно русскоязычная.

Демонтаж Латвии по субэтническому принципу - угроза куда более реальная, чем мифическая "русификация", несмотря на то, что против "русскоязычности" и "россияцентричности" брошены все ресурсы латвийского правительства. Собственно русское движение имеет целью не автономизацию, а повышение статуса русскоязычного населения внутри Латвии. Как это ни парадоксально, но борьба за ликвидацию статуса "неграждан" и придание русскому языку официального статуса только укрепляет латвийскую государственность, поскольку приведет в итоге к вовлечению нынешних "неграждан" во всю палитру жизни Латвии. А вот региональный и субэтнический сепаратизм даже в рамках одного населенного пункта, как в Алсунге, чрезвычайно опасен, в том числе и возникновением "эффекта домино". И похоже, что латвийское правительство осознает эту угрозу, но не понимает, как ей противостоять. Кроме того, Рига лимитирована и общеевропейскими стандартами, которые прямо требуют соблюдать и беречь права разнообразных меньшинств. Центральное правительство практически не в состоянии ничего поделать даже с суйтами, поскольку за них тут же вступится для начала ЮНЕСКО, а потом подтянутся на подмогу и разного рода Еврокомиссии, и даже, прости Господи, Ватикан, с которым ссориться лютеранской Латвии не к лицу.

Научно-методический Совет МИСИ «Vector»

Услуги компании

  • Политические коммуникации
  • Бизнес-коммуникации
  • Кризисные коммуникации
  • Финансовые коммуникации
  • Лоббирование и взаимодействие с органами государственной власти
  • Социальные исследовательские проекты